«Каждый работник трудится по-военному». О пищевой промышленности Березников в годы Великой Отечественной войны

Петров Р.П.

Старший научный сотрудник исторического отдела МАУК БИХМ

О пищевой промышленности Березников в годы Великой Отечественной войны известно немного. Местные заводы, выпускавшие продовольствие всегда стоят в тени предприятий химической и металлургической отрасли. Но отличаясь в масштабе, штатах, капиталообороте эти заводы, так же, как и их братья из тяжёлой промышленности исправно работали на протяжении всех военных лет. Хлебопёки, солевары и рыбаки города проявили не меньше трудовой доблести, чем азотчики, содовики и магниевики. Они так же помогали своей продукцией фронту и мирным гражданам в тылу. В канун 80-летия Победы вспомним их труд и будем им благодарны.

Ворошиловский хлебокомбинат

Ворошиловский хлебокомбинат (до 1940 г. Березниковское хлебообъединение) был передовым предприятием пищепрома Березников. Подчинялся он напрямую Молотовскому тресту «Росглавхлеб» и был тесно связан с поставщиками муки, местными мелькомбинатами №9 (г. Березники) и №10 (г. Усолье). К началу Великой Отечественной войны комбинат имел несколько подразделений [1,Л.36].

Передовым предприятием комбината был Чуртанский хлебозавод №2 (Советский проспект, 5), построенный ещё до образования города. Завод уже в 1932 г. вышел на плановую мощность в 21 тонну хлеба в сутки. Чудо первой пятилетки с высокой степенью механизации впечатляло современников. Муку хлебопёкам просеивали четыре ситовых мукомешателя, а тесто для хлеба замешивалось в двух 600-литровых баках тестомесильных машин; наконец для деления теста на куски применялась тестоформовочная машина. Новацией были три двухъярусные печи «ХВ» с шестью подами, имевшие прерывно-периодическое действие и вентиляторы для равномерной подачи жара на формы с тестом. Несмотря на окружение из чудес техники ручного труда на заводе хватало: от разгрузки мешков муки в элеватор, до посадки чугунных форм в печь с последующим их снятием. Трудились в цехах завода 60-70 сотрудников в основном женщины, исключение составляли мастера-механики из ремонтных бригад, кочегары, грузчики, экспедиторы.

Пробы с готового хлеба первой снимала лаборатория, её скромный штат наблюдал также за качеством муки, дрожжей, воды и других ингредиентов для хлеба; контрольные заборы делала Санэпидстанция. Самый массовый продукт Березников должен был быть абсолютно безопасным для потребителей. Одобренный готовый хлеб тут же отправлялся в торгово-распределительную сеть города. Уже в 1935 г. экспедиторы получили специальные 7,5-тонные грузовики с металлическими коробами. Под надёжной крышей продукт не портили в пути осадки.

Одного хлебозавода городу в 1930-е гг. было мало, даже с увеличенной нагрузкой он мог покрывать только около 40% от всей потребности города и района. Заводу помогали пекарни, которые при образовании комбината стали носить название хлебозаводов. Хлебозаводом №3 стала бывшая Усольская пекарня 1935 г., а хлебозаводом №4 бывшая Лёнвенская пекарня 1935 г. У них были одинаковые мощности на 12 тонн хлеба в сутки, т.к. каждая имела по две двухъярусные канальные печи системы Никольского и две тестомесилки системы Баженова. Характерно, что обе пекарни в 1935 г. заняли переоборудованные помещения бывших соляных варниц; документы 1940-х гг., хоть и не уточняют их адрес, дают понять, что это были каменные здания с деревянными перекрытиями. В обеих пекарнях работало по 45-50 сотрудников.

Оставило за собой статус пекарни №1 только заведение на Ждановских полях (ул. Пролетарская, каркасный дом) со скромной мощностью в 3 тонны хлебобулочных изделий в сутки. Этой пекарне во время «сталинского изобилия» второй половины 1930-х гг. был доверен выпуск кондитерских изделий и выпечки. В пекарне стояла сушилка для сухарей и сушек, а также единственная в городе бараночная машина; плюшки, пирожки и сдобы получались в пяти простых жаровнях. У небольшой пекарни был внушительный штат в 35-40 сотрудников, здесь преобладал ручной труд.

В мирное время пекари города добились внушительного ассортимента выпускаемой продукции по 24 основным группам «Главхлеба». На 1940 г. выпускалось более 65 видов номерной и несколько видов не номерной продукции. Хлеб получался: ржаной, пеклёванный (из 65% ржаной муки), ситный, смешанный (ржано-пшеничный из 95%-96% муки), пшеничный 4-х сортов (96%, 85%, 60%, 30% муки), сладкий с изюмом (праздничная редкость). Создавались «штучные изделия из пшеничной муки»: батоны нарезные и горчичные, халы с маком, сайки. В «развесе 100-200 гр» предлагались пышки и булки (школьные, русские), витушки «московские» и розанчики. Березниковцы с удовольствием хрустели французскими булками из пшеничной муки первого и второго сорта. Рядом с гренками значились сухари «городские» и «дорожные», сушки простые и пивные (с солью). На чай просились венские сдобы, баранки простые и с маком, печенье «народное», «советское» и «майское», пряники 5-6 видов в т.ч. «ананасные», «мятные», «городецкие», коврижки, тирольские батоны с патокой, коржики, песочники и др. Только пирожков выпускалось почти 30 видов, в т.ч. с рисом, дичью, малиной, голубикой и черникой. Единственным напоминанием о голодных днях начала 1930-х гг. был пирожок «без всего», но такие пустышки явно пеклись «на сдачу», отнимая меньше процента от ежегодного потока из 15 тонн начиночной продукции.

Интересной особенностью хлебокомбината 1930-1950-х гг. было отсутствие фирменных тортов и пирожных. Вся пёстрая кремовая продукция была поручена мастерам Фабрики-кухни, где были холодильные установки. Кондитерский цех фабрики обеспечивал сладкими конструкциями все городские праздники, ёлки и юбилеи знатных березниковцев и усольчан. Второй особенностью комбината были местные макаронные изделия. Станков для производства «трубочек», рожков и вермишели в городе не было, вручную раскатывалась и нарезалась только пшеничная лапша.

Начало Великой Отечественной войны было встречено на хлебокомбинате с большим патриотическим подъёмом. В 1941 г. производственная программа и в тоннаже и в ценах была выполнена на 104%, были полностью даны все «плановые выходы по массовому хлебу». Последнее означало, что хлебопёки города полностью обеспечили потребности горожан и жителей района в хлебе. Уже в 1942 г. предприятие выдало меньше 95% тоннажа несколько не сумев вписаться в новые лимиты сырья и выдачи готового продукта [2,Л.151]. Отставание от плана посчитали наверху критическим, последовала смена директора Коновалова на Шерстобитова. И это при том, что прежний директор стахановским движением и уплотнением рабочего графика добился только по Чуртанскому хлебозаводу суточной сверхвыдачи в семь тонн хлеба.

Колоссальными усилиями рабочих к IV кварталу 1943 г. фактический выпуск Хлебокомбината вернулся к 99,6%. Город насытился военным хлебом. Предприятие получило переходящее Красное Знамя Березниковского Горисполкома и было отмечено премиями со стороны треста. В 1944 г. производственные показатели вновь поползли вниз. Годовой выход в 89% был самым низким за всё время войны. Это был неравный бой за план, сказывались недород 1943 г., отсутствие капремонта с 1932/35 г., текучесть основного штата.

Невыполнение плана означало выдачу населению муки вместо готового хлеба. Проценты отставания моментально превращались в недовольство потребителей: забирая от карточки талонов на 800-1000 гр. хлеба продавцы выдавали на руки 600-650 гр. муки. Кроме того хозяйкам нужно было к муке самостоятельно приобретать соль и дрожжи, а также думать где приготовить хлеб. Плохо переносимым блюдом войны была «болтушка» - мука разведённая кипятком, её даже голодные употребляли с трудом.

Отдельным приказом в 1941 г. Молотовский областной трест «Росглавхлеб» поставил Хлебокомбинату задание на выпуск спецсухарей для действующей армии. Положительный опыт употребления сухого хлеба сложился в Красной Армии ещё во время Финской войны 1939-1940 гг. Специальной рецептуры для армейских сухарей не существовало, это был обезвоженный формовой хлеб, нарезанный кусками. Есть сухари без воды было сложно, солдаты частенько шутили про хлебные запасы времён Кутузова и Суворова, однако сидеть голодным было ещё сложней.

За всё время войны Хлебокомбинат ни разу не подвёл Молотовский трест, из года в год перевыполняя задание для армии. За 1942 г. спецсухарей было заготовлено свыше 665 тонн, включая ломаные куски почти 700 тонн. Для выполнения задания в 1942 г. была введена в строй специальная пекарня в пос. Лёнва (хлебозавод №5); она не имела никакого другого выхода кроме спецсухарей, девять рабочих-«сухарников» и две её канальных печи системы Соловьёва работали исключительно на военных. Работали с опережением, все специалисты считались ударниками и выполняли нормы на 120-149%. За первых 350 рабочих дней эта пекарня выдала 292 тонны сухарей.

В 1943 г. спецзадание было выполнено Хлебокомбинатом на 141% - 733 тонны продукта. Основу армейской посылки составили ржаные (468 тонн) и смешанные (262 тонны) сухари. Учитывая усушку хлеба в 55%, город готовил в 1942-1943 гг. полуфабрикатного хлеба на 1,5 тыс. тонн. В 1944 г. задание снизилось до 98 тонн, но Березники отправили воинам почти в три раза больше, 282 тонны. Не испытывая острой нужды, красноармейцы делились сухарями с мирными жителями освобождённых территорий, беженцами, узниками фашизма.

С 1942 г. на Хлебокомбинате изменился выпуск формового хлеба. В довоенное время предприятие имело устойчивую тенденцию к повышению доли выпуска пшеничного хлеба. Так не спеша исполнялась давняя мечта рабочего человека о неограниченном количестве белого хлеба на столе. Пшеничная мука в Березники завозилась с южного Урала и Поволжья, местные колхозы могли поставлять на мелькомбинаты в основном рожь, овёс и ячмень. Но если в 1941 г. Хлебокомбинат транспортировал по Каме и железной дороге более 6 тыс. тонн пшеничной муки, то уже в 1942 г. её завоз упал в 2,5 раза. Отсутствие транспорта и рабочих рук, засухи и фронтовые задания не дали русской деревне собрать необходимого количества зерна и муки для гражданской сферы. Как итог в 1943 г. Хлебокомбинат на 10,7 тыс. тонн ржаного хлеба и 3,2 тыс. тонн смешанного хлеба изготовил всего 1 тыс. тонн пшеничного.

Расходился белый хлеб по жесточайшим лимитам среди рабочих спеццехов с оборонными заказами, шахтёров, раненых и больных в госпиталях, поставлялся в ограниченном количестве в детские учреждения (дошкольные и школьные). О батонах, сайках и булках нечего и говорить, довоенные пять сотен тонн белой пышности превратились в 1943 г. в пятьдесят. Обыкновенное стало чудом – более 30 тонн белых булок изготавливалось накануне государственных праздников для украшения столов. В будние дни березниковец жил на чёрном ржаном хлебе.

Исключения были. Стоит отметить невиданное для «Главхлеба» дело - ввод в 1943 г. в производство ячменного и овсяного хлеба [3,Л.93]. Рецептуру нетипичного хлеба сейчас узнать сложно, но сам опыт явно удался, т.к. в 1944 г. первого выпустили более 630 тонн, а второго более 2,400 тонн. Не остановился выпуск «неномерного хлеба» и в 1945 г.

Компромиссы пришли в подсобное сырьё Хлебокомбината. Помимо муки и воды хлебопёкам нужны были дрожжи, соль, масло растительное и животное, патока, сахар. Достаток был только в дрожжах и закваске. Военные повара дошли в своём искусстве до нескольких десятков блюд из дрожжей: от суфле и крема до белковых биточков. Всё остальное довольствие стало приходить в непозволительно малых количествах. «Росглавхлеб» с 1942 г. ввёл отчёт по расходу допсырья и объявил соцсоревнование для экономии калорийной продукции.

Дефицит уже в 1942 г. ввёл простейший сахарозаменитель – глюкозный сахар, он получался из крахмала (зернового или картофельного) и производился местными пищевыми артелями. В 1943 г. на 25 тонн сахара пришлось уже 9,6 тонн сахарина. Соли израсходовали в том же году за 208 тонн, объясняя расход «недоброкачественностью» продукта. Дело в том, что в березниковский хлеб шла техническая соль от проходки калийных стволов. Грубо смолотая соль была лишена чистоты и горчила. Такой соли требовалось много, чтобы заглушить горечь присадки солодовой муки в ржаном хлебе. Растительное масло не ограничивалось подсолнечным, пекари военного времени с успехом использовали льняное. Животное масло почти исчезло из употребления, на всю выпечку, на все кондитерские и штучные изделия за 1943 г. было израсходовано всего 500 кг (в 10 раз меньше от довоенного уровня).

В 1944 г. на хлебокомбинате стал осваиваться безопарный метод производства хлеба [4,Л.65]. Прямой способ замеса теста позволял делать хлеб быстрее, хотя и расходовал в 2-3 раза больше дрожжей. Формовой хлеб плохо «всходил», был более крепким и менее мягким. Недоверчивый покупатель подмечал: «буханка стала по виду меньше». Качеством жертвовали в угоду количества, нужно было успеть насытить печи и полки магазинов хлебом.

Готовый хлеб с комбината доставлялся в магазины в основном лошадьми. Конный двор комбината отдал армии в 1941 г. десяток рабочих лошадей, оставшись с поголовьем в 25-30 животных. Из них работать могли примерно 70% лошадей «средней упитанности». Один грузовик из автопарка был мобилизован, второму перестало хватать запчастей уже в 1942 г. В 1944 г. его неудовлетворительное состояние превратилось в критическое.

Несмотря на все проблемы и трудности за годы Великой Отечественной войны сотрудники хлебокомбината выдали Березникам, Усолью и району более 50 тыс. тонн хлебобулочных и макаронных изделий, сотни гекалитров кваса (с 1943 г. в строй вошла Чуртанская квасоварня). Заводы и пекарни не останавливались ни на один день. Коллектив Хлебокомбината в 270-280 человек стоически преодолевал сокращение поставок, износ оборудования, многочасовые рабочие смены. Тяжёлым трудом пекари создавали основной калорийный продукт, позволявший современникам жить, работать и учиться.

Трест «Березниксоль»

Ещё до начала Великой Отечественной войны в районе г. Березники (пос. Лёнва и пос. Дедюхино) действовали сользаводы треста «Березникисоль» Главсоли НКПП РСФСР. Площадкам заводов было более сотни лет. Все каменные здания Лёнвенских варниц на левом берегу Камы имели в XIX-нач. XX вв. управляющих от баронов и графов Строгановых, князей Голицыных, господ Абамелек-Лазаревых; каменные и деревянные здания Дедюхинских варниц на левом берегу Камы издревле принадлежали государственной казне и во второй половине XIX в. – нач. XX вв. сдавались в аренду заинтересованным промышленникам. Национализация 1918-1919 гг. сделала все местные сользаводы государственными, они вошли в 1920-е гг. в трест «Пермсоль», затем с образованием города Березники в 1932 г. были выделены в трест «Березниксоль».

К началу 1940-х гг. трест испытывал определённые трудности: сократилось число действующих рассольных скважин, упало число действующих варниц, производственный комплекс сильно обветшал, модернизации технологических линий не проводилось, рабочие получали поваренную соль «Пермянку» как и их предки преимущественно тяжёлым ручным трудом.

С началом Великой Отечественной войны правительство обязало трест «Березниксоль» работать не только на нужды народного хозяйства, но и на нужды обороны. Коллектив завода откликнулся на задание массовым трудовым героизмом. Годовой план по выработке соли был перевыполнен досрочно, вместо плановых 37 тыс. тонн вываренной соли рабочие выдали 38,7 тыс. тонн [5,Л.373]. Из них 402 тонны были расфасованы в килограммовую упаковку, 250 тонн в полукилограммовую упаковку, 785 тонн соли было йодировано. Кроме того рабочие добились существенного снижения расхода топлива: вместо 10,6 т/ч - 7,6 т/ч и добились 5% снижения себестоимости продукта. Форсированным темпом была введена в действие варница №3 Лёнвенского цеха, расширено производство йодированной соли. Березниковские рабочие вызвали на соцсоревнование коллективы «Востсибсоли» и Боровской сользавод НКПП РСФСР [6,С.2].

Передовыми показали себя работники варниц №7 и №14 Лёнвенского цеха, они из месяца в месяц настойчиво улучшали работу, стремились выжать из оборудования максимум его возможностей. Ударниками стали кочегары А.Д. Нырков, А.С. Валетин, А. Каменщиков, вынимальщики М.А. Ябурова, Н. Жукова, М. Анфалова. По варнице №8 лучшими стали кочегары В. Рудаков, Ф. Сабуров и вынимальщицы Г.Б. Пантелеева, А.Ушакова, А. Анфалова. Директор завода «Березниксоль» Иванов опубликовал следующее заявление: «каждый рабочий и инженерно-технический работник, чувствуя свою ответственность за выполнение взятых обязательств трудится по-военному. Дружные усилия дают хорошие плоды».

В 1942 г. победы трудящихся продолжились. В ряды лучших вошла варница №13 Лёнвенского цеха, коллектив которой стал систематически вырабатывать на 2-3 тонны продукции больше чем по плану. Передовиками стахановцами стали кочегары Мерзлякова, И.Чухланцева, И.Д. Чухланцева, вынимальщики Е.Д. Кирбай, М. Башук, М.А. Петухова. К передовым подтянулась варница №2 Лёнвенского цеха, которая стала выдавать по 13-14 тонн соли в сутки. Систематически перевыполнял свой план фасовочный цех. Дедюхинский цех сумел отремонтировать и ввести в строй две варницы и две рассольные скважины. В августе 1942 г. завод «Березникисоль» выполнил план по валовой продукции на 108%, по выварке соли на 111%, добился производительности труда в 123%.

В 1942 г. в расположение треста «Березниксоль» прибыло эвакуированное оборудование и специалисты сользавода из г. Славянска УССР [7,Л.58].

К 4 ноября 1942 г. коллектив завода «Березниксоль» досрочно выполнил сталинское фронтовое задание – солевары выдали Красной Армии более 122 тонн соли сверх плана. По решению Березниковского ГК ВКП(б) на городскую Доску почёта в ноябре 1941 г. были занесены: зав. производством Лёнвенского цеха А.Д. Третьяков, кочегар А.С. Лалетин, вынимальщик М.А. Ябурова, фасовщица А.Е. Мымрина, кузнец М.П. Кушанин, стахановец Д.В. Таскаев «выполняющий производственные задания на 165%» [8,С.1-2].

В конце 1942 г. коллектив «Березникисоль» собрал средства на эскадрилью самолётов «Березниковец». Ободрённые ответной телеграммой с благодарностью И.В. Сталина общественницы завода дополнительно собрали в январе 1943 г. 25 тыс. руб. на строительство боевого самолёта и ходатайствовали c присвоением ему имени «Соляник» [9,С.1]. В помощь освобождённому г. Славянску в 1943 г. солеварами были проведены вечера отдыха, средства перечислены на восстановление клуба и столовой города.

В 1942-1944 гг. коллектив треста «Березниксоль» держал переходящее Красное знамя Березниковского ГК ВКП(б). Каждая смена и бригада принимала на себя из месяца в месяц повышенные обязательства. Рабочие понимали всю важность выпускаемой продукции. Из отчёта завода за 1944 г. можно понять, что березниковская соль расходилась по 9 субъектам СССР и использовалась в хлебной, мясной и кожевенной промышленности, большой её процент шёл на нужды лагерей НКВД и военного ведомства (186 вагонов соли) [10,Л.89-90].

В 1944 г. в цехах треста «Березниксоль» было выработано более 17 тыс. тонн поваренной соли. Из них в Свердловскую область направилось 1718 т. для рыночного фонда, 454 т. для хлебной промышленности, 1539 т. лагерному управлению НКВД, 1251 т. военному ведомству; в Молотовскую область направилось 1087 т. для рыночного фонда, 526 т. для хлебной промышленности, 186 т. для мясной промышленности, 809 т. для военного ведомства; в Челябинскую область направилось 718 т. для военного ведомства; в Кировскую область 17 т. для рыночного фонда, 15 тонн для мясопромышленности, 398 тонн военному ведомству; в Удмуртскую АССР было отгружено 9 тонн соли для кожевенной промышленности и 85 тонн для военного ведомства; Коми АССР получила 145 тонн для лагерей НКВД; Архангельская область получила 72 тонны для военного ведомства; Омская область получила 32 тонны для мясной промышленности, Казахская ССР получила 12 тонн соли для мясной промышленности.

С 1943 г. солевары «Березниксоль» начали комплектовать для топливного фонда торф с Толычских болот рядом с городом Березники. В 1944 г. по приказу наркома пищевой промышленности СССР при заводе «Березниксоль» были организованы курсы младших техников торфмейстеров; для преподавания дисциплин на Урал были командированы крупные специалисты. Большая часть курсантов после экзаменов направилась в штат Всесоюзного Государственного треста строительно-технических изысканий Наркомпищепрома СССР для работы по специальности в Москве и на периферии [11,С.2].

За 1941-1945 гг. солевары Березников и Усолья выдали стране более 100 тыс. тонн соли. Варницы работали с удвоенной нагрузкой, люди перерабатывали, занимались самозаготовками топлива, без которого замолчали бы древние печи. Они знали: готовая соль нужна была не только пищевой промышленности, но и химической, фармацевтической. Из готовой соли Горпромкомбинат г. Березники создавал нужную в хозяйстве соляную кислоту, в лабораториях с ней создавались медицинские физрастворы. Как и в XIX в. «Пермянка» участвовала в создании березниковской соды, которую ждали военные заводы и производители лучшего советского вооружения. Соль отправлялась эшелонами в действующую армию, как не вспомнить здесь тонну «Пермянки», характерный подарок Березников Уральскому добровольческому танковому корпусу. Часть готовой соли насыщали йодом, Березники таким образом создавали продукт для поддержки иммунной системы бойцов и командиров.

Ворошиловский рыбзавод

Несколько архивных дел до сих пор хранят историю позабытого ныне предприятия – Ворошиловского (до 1945 г.) / Березниковского рыбного завода. Располагалось это предприятие на правом берегу Камы в пос. Орёл и значилось заводом лишь на бумаге. На деле кустарный цех с общим годовым капиталом в 20 тыс. руб., со штатом в два десятка человек едва ли мог потягаться по мощности с артелями местного коопсоюза.

Выглядело производство непримечательно: рыбацкий дом, склад, конюшня, ледники и избушки для хранения инвентаря, всё деревянное, одноэтажное, разбросанное по камскому берегу [12,Л.1-5]. Электричества и средств связи не было. Единственная гордость «советской механизации» - две моторные лодки 1930-х гг., кроме них на воду спускали четыре вёсельных судна; специальные рыбацкие суда с сетями и волокушами отсутствовали.

Основными средствами лова на 1940-1941 г. были неводы, ставные и закидные. Изготовлялись снасти с помощью столетней традиции: для нитей в местных колхозах покупался лён в волокнах, распиливались камешки для грузил, скручивалась береста для поплавков. Ставные неводы отрабатывали свой ресурс в тёплое время, закидные использовались и зимой. Разделения труда не было: рыбаки сами ловили, разделывали и замораживали рыбу, отдельно от них стояли только транспортники, доставлявшие продукт в систему торга и распределения: на двух рыбаков приходился один коновозчик. Свежая рыба доставлялась пищевикам в бочках, мороженая по зиме везлась в мешках или вообще без тары.

В довоенное время основной упор делался на вылов крупного и среднего частика. В 1940 г. Кама с притоками дала заготовщикам 4 тонны крупных и 2 с лишним тонны средних лещей, 700 кг крупной щуки, 800 кг крупной и 4 тонны средней плотвы (сороги), 3 с лишним тонны крупного подуста, 4 тонны крупного и 800 кг среднего окуня, почти две тонны язей, 5 тонн крупных карасей и много другой рыбы. Попадали в сети даже судаки и стерляди. В общем итоге в 1940 г. на столе березниковцев, усольчан и жителей района оказалось 29,6 тонн свежей речной рыбы.

В 1941 г. выработка мини-завода упала до 18,8 тонн. Оправдывая половину от плана добычи дирекция делала упор отсутствие рыбаков-специалистов и неудовлетворительный быт рыбаков. Сложно поверить, что прикамское село веками кормящееся от реки не могло выставить мастеров рыбной ловли. Гораздо проще принять, то, что новички тяжёлую и плохо оплачиваемую профессию рыбака осваивать не спешили, а заядлые рыболовы больше думали о выгодах самостоятельной добычи. Масла в огонь подливала двойная нагрузка, частые задержки в зарплате, отсутствие жилого фонда и спецодежды (кроме фартуков и рукавиц).

Несмотря на все трудности предприятие работало. Маленькой победой рыбаков 1941 г. была поимка беляка, тереха и налима, которые с трудом заходили в довоенные сети, но большого достатка голодающему населению они не дали. Стремясь поднять производственный «прорыв» завод перешёл на вылов мелкого частика. От безысходности рыбаки включили в план заготовок 1942 г. «кошкину радость»: гольянов, уклеек, ершей и другую не промысловую рыбу, реже стали отпускать молодняк. Последнее решение далось с болью, бывалые рабочие были резко против того, чтобы губить будущее речной фауны.

Из сохранившегося отчёта 1944 г. видно, что река оскудела на дары [13,Л.178]. Сказались последствия сброса в Каму отходов производства, молевого сплава, регулярного бесконтрольного лова, отсутствия всякой заботы о разведении рыбы. Скудные средства рыбзавод тратил только на выборочную мелиорацию и создание тонь под ставные сети и неводы. О рыбном фермерстве на Каме во времена первых советских пятилеток не думали, полагая стихию вечным поставщиком питательной живности. Изобилие кончилось в час острой нужды. За весь 1944 г. река дала рыбакам всего 17 тонн рыбы, из них 13 тонн мелочи. В отчётном документе завода появилась невозможная для 1920-1930-х гг. строчка: «ввиду отсутствия рыбы в прудах, озёрах и непродуктивности реки Камы». Уже не стерляди и судаки, а щуки и лещи стали редкими гостями сетей.

Подчёркивая проблему в местной печати выступил некий И. Середкин «Рыбу надо уметь не только ловить, но и разводить! … Неплохо было бы создать какую-то единую организацию в городе, которая бы по-настоящему взялась за разведение рыбы. Она бы лучше позаботилась об очистке имеющихся водоёмов, о создании новых, о разведении в них рыбы». Активист предлагал восстановить старый Лёнвенский пруд и запустить в него малька с пыскорских заливных лугов и ям; плёс на левом берегу Камы от Камлесосплава до Дедюхинского лесозавода по его мысли должно было расчистить от утопшего леса и облагородить ровным чистым дном, так и рыба придёт, и неводом будет проще её схватить [14,С.2].

Стариковские мечты были отнесены на более спокойное и мирное время, но опыт седин пригодился быстро. Рыбаки, приноравливаясь к обстоятельствам, перешли на проверенную временем снасть. Вернулись в обиход вековечные сети-ловушки, мережи и вентери, донные морды из ивовых прутьев. В отчёт стали попадать раки и сомы, до которых ранее не доходили руки. На приусадебном гектаре завода рыбаки посеяли не капусту, не картошку и даже не традиционную для Орла морковь, а овёс для прикормки рыбы на новых местах лова. Дефицит разбудил потребность в интенсификации производства, но расти «вглубь» предприятие в годы войны не могло ввиду своих скромных возможностей.

Чем же в итоге помогла дюжина рыбаков городам и району? 80-90 тоннами рыбы за 1941-1945 гг. Читателю подобная гора продукта может показаться внушительной, но 120-130 тыс. современников уверенно заявляли: «мало!». И всё же, за скудостью калорий в ухе военного времени были витамины, фосфор, йод, селен. Украшая рацион кусочком камской рыбы, повара помогали здоровью населения, а рыбаки давали им такую возможность. Наравне с грибами рыба почиталась «мясом», её подавали на стол раненым в госпиталях, детям в столовых, рыбу получали люди измученные авитаминозом и дистрофией. В одном военном воспоминании биточки из рыбного фарша появились на столе как особое праздничное блюдо, необычно белое, торжественное и вкусное. Заготовка рыбы не была монополией рыбзавода, на волне речных заготовок находились ОРСы заводов, пищевые артели города. Ради своих земляков рыбаки не оставляли своего дела, выходя в ветер, дождь и холод на большую воду, поднимая тяжёлые сети с рыбой.

1. ГАПК, Ф.Р-1045, О.1, Д.28;

2. ГАПК, Ф.Р-1045, О.1, Д.34;

3. ГАПК, Ф.Р-1045, О.1, Д.40;

4. ГАПК, Ф.Р-1045, О.1, Д.46;

5. ГАПК, Ф.Р-493, О.2, Д.508;

6. Ударник №282, 26.11.1941;

7. ГАПК, Ф.Р-493, О.4, Д.23;

8. Ударник №264, 6.11.1942;

9. Ударник №35, 12.02.1943;

10. ГАПК, Ф.Р-493.О.2, Д.598;

11. Березниковский рабочий №68, 11.04.1944;

12. ГАПК, Ф.Р.-493, О.2, Д.505;

13. ГАПК, Ф.Р.-493, О.2, Д.600;

14. Березниковский рабочий, №207, 25.11.1944;